Правда, тогда я не обратил бы на это внимания, я если бы узнал, где она находится, не раздумывая помчался бы вслед за ней... Это потом, гораздо позже, я понял, что никогда не нужно разыскивать женщину, которой ты не нужен. И все-таки до сих пор меня порой охватывает дикая тоска при воспоминании о Рыси. Почему жизнь так жестоко распоряжается судьбами людей? Если я кого и любил по-настоящему в своей жизни, то только ее, Рысь. И я ведь знал, что она меня тоже любила. Что же случилось с ней?

Я понимаю, она гордая девчонка: не захотела возвращаться домой побежденной, но почему она не написала мне? Три года я ждал в Великих Луках от нее письма. На неделе по нескольку раз наведывался на Дятлнику к ее тетке. По крайней мере, за те три года, что я учился в железнодорожном техникуме, Рысь не написала тетке ни одного письма. Впрочем, тетку это мало беспокоило...

После техникума меня направили помощником машиниста в Бологовское паровозное депо. Два года я водил скоростные пассажирские поезда по магистрали Ленинград - Москва. Потом был от Бологовского депо направлен на учебу в ЛИИЖТ. После окончания института меня хотели оставить аспирантом на кафедре тепловозостроения, но я отказался, чем немало удивил руководство института: такая блестящая перспектива!

По правде говоря, учиться мне до чертиков надоело, захотелось уехать куда-нибудь подальше от большого шумного города...

Рядом затормозила машина, распахнулась дверца, и мой коллега из треста пригласил в кабину. Он, случалось, подбрасывал меня после работы до дома.

- Что-то видок у тебя того... - с превосходством непьющего человека, который, однако, снисходительно относится к любителям заложить за воротник, взглянул на меня коллега. - Коньячок пили? Или "сухарем" баловались?

Это мне тоже было знакомо: люди, которые раньше выпивали, а потом, как говорят, "завязывали", всегда с нездоровым любопытством интересовались, кто что пил и чем закусывал. И еще такие люди, сидя за праздничным столом и демонстрируя свою трезвость, любят другим наливать в рюмки, накладывать закуску и жадно смотреть в рот, спрашивая, как проскочила первая: соколом или колом?.. Как правило, такие "трезвенники" быстро "развязывали" и начинали, будто с цепи сорвавшись, глушить горькую.