- Не пил я, - огорчил я коллегу.

- Понимаю... - заулыбался он. - Блондинка или брюнетка?

Я промолчал. Отвратительная черта у этих владельцев собственных машин: если сидишь в их коробке, они считают себя вправе бесцеремонно задавать любые дурацкие вопросы.

Прижимаясь к обочине у здания треста, коллега сказал:

- В нашем отделе такой переполох: приехал заместитель министра, ну начальник и встревожился, а вдруг к нам зайдет? Верите, даже стекла в своем кабинете самолично протер и нас заставил все прибрать в кабинетах.

- Ну и как? - спросил я, вылезая из машины.

- Что как?

- Навели порядок?

- А как бы вы на моем месте поступили?

- Пожалуй, тоже протер бы стекла, - немного подумав, сказал я.

Коллега натренированным движением - не сильно, но и не слабо захлопнул дверцу, поколдовал ключом на цепочке с брелоком и снова повернулся ко мне.

- Хлебнем кваску по кружечке? - кивнул он на желтую цистерну, что притулилась к серой стене старого дома на углу улицы. - Правда, должен заметить, что квасок холодный. Почему пиво подогревают, а хлебный квас никогда?

Взглянув на часы - было пять минут двенадцатого, я сказал:

- Как-нибудь в другой раз... хлебнем кваску! Видите ли, меня замминистра ждет.

4

Когда поезд остановился напротив громоздкого серого вокзала, я еще из тамбура увидел, как к моему вагону направились двое: один в коричневой фетровой шляпе, высокий и представительный, по-видимому, главный инженер, и второй - коренастый паренек в голубой капроновой куртке и джинсах, заправленных к высокие сапоги. Это, конечно, шофер. Высокий внимательно вглядывался в лица выходящих из вагона пассажиров.